Первые впечатления французов от похода на Россию
Собираясь на войну с Россией, Великая армия Наполеона была уверена в «справедливости» своего похода, в необходимости борьбы с русскими «варварами». В ее рядах царила своеобразная эйфория. «Блестящая и приятная военная прогулка», - так солдаты Великой армии воспринимали грядущее столкновение с русскими. Они не задумывались над истинными причинами войны и о том, что может их ждать в этой малоизвестной части материка. Им достаточно было и того, что они выступили в защиту справедливости, а во главе их армии – великий император, за плечами которого немало громких побед и успехов.
Итальянский офицер Ц. Ложье вспоминал: «Еще не будучи осведомлены о войне с Россией, мы думали, что цель нашего путешествия – поход в Азию!.... Предшествуемые шумной славой наших побед, мы вступим в эту богатую и обширную страну, полную славных предков. Мы видим перед собой всеобщий мир, покорение вселенной, богатые и славнее награды, чудесную героическую славу».
Первые дни похода оказались вполне сносными. Многие вспоминали об этом с искренним воодушевлением и удивлением: «Наше составленное заранее мнение о России и наше малодушие относительно великого предприятия отчасти рассеялись…. Мы сразу попали на хорошую военную дорогу, и первые встретившиеся нам дома имели очень милый вид… словом, первые впечатления заставили нас изменить к лучшему наше предварительное мнение».
Югюст Раффе, Инструктаж
Несчастливое знамение
Но почти сразу же, еще на переходе через Неман, произошло одно незначительное, но все-таки неприятное событие. 23 июня французский император Наполеон I верхом на лошади объезжал прибрежную полосу реки. Неожиданно для своей свиты он упал с седла и через мгновение оказался на земле. Как оказалось, под ногами его лошади пробежал заяц, лошадь испугалась и скинула своего всадника. Наполеон, конечно, никак не пострадал от этого падения – он не был ни ранен, ни контужен. Но распростертое на траве тело императора было воспринято окружающими как дурное предзнаменование. Кто-то даже воскликнул: «Плохое предвестие! Римляне не перешли бы через реку!»
Наполеон находился в смятении: «Император, который обычно был таким веселым и таким оживленным в те моменты, когда его войска осуществляли какие-либо крупные операции, был в течение всего дня очень серьезным и очень озабоченным». Но, несмотря на это мрачное расположение духа и возможные сомнения, которые одолевали Наполеона в те минуты, отступать было некуда. Переправа началась.
Отсутствие провианта и дисциплины
Обеспечив себя фуражом и провизией на три недели, солдаты были необычайно рады осуществлению переправы: «Теперь мы на неприятельской земле! Наши офицеры не будут более наказывать нас, когда мы будем кормиться на счет жителей!»
Но обнаружили они пустые земли: «Жители разбежались и разнесли ужас и уныние по окрестностям». Появились страхи, что идут они «в бесплодные равнины, где нет других населенных пунктов, кроме плохеньких деревень, опустошаемых русскими».
Почти сразу возникли проблемы с продовольствие: «Во всех отношениях мы перебивались кое-как; уже мало было хлеба, а мука, молоко, вино и водка сделались большой редкостью… Офицеры должны были довольствоваться тем, что добывала воровством и грабежом их прислуга».
Еще на берегу Немана многим стало очевидно, что слабые урожаи прошлых лет, и малоплодородная почва делают эту страну «бедной и не позволяет ей достать средства для пропитания столь многочисленной армии». Солдаты получили предписание добывать пищу «с соблюдением человеческого отношения к жителям». Но попробуй разберись: когда у тебя отнимают еду, о каком человеческом достоинстве может идти речь. «Они скоро начинают нас ненавидеть», – восклицает офицер Ложье в своих дневниковых записях.
Местных жителей в оставленных деревнях и селах почти не было. Даже на подходе к Вильно не произошло ожидаемых всеми изменений: «Несколько евреев и несколько человек из простонародья – вот все, кого можно было встретить в этой так называемой дружественной стране (т.е. в восстановленной Наполеоном Польше – прим.авт.), с которой наши войска, изнуренные и не получающие пайков, обращались хуже, чем с неприятельской».
Все это вызывало большие проблемы в поддержании дисциплины среди французских солдат. Наполеон издал приказ, согласно которому воровство и грабеж оказывались под запретом. Нарушителям же грозила смертная казнь. Подобные заявления не сразу были восприняты всерьез солдатами Великой армии: «и потому вскоре в Вильно и вокруг него начались расстрелы».
Полковой врач Роос стал свидетелем одного жестокого случая, когда военный суд за насилие приговорил нескольких солдат к смертной казни. Их должны были расстрелять, но перед смертью они должны были сами вырыть себе могилу.
Погода и болезни
Французы с ужасом вспоминали тяжелейшие погодные условия, в которых они оказались. То были ужасный мороз и ураган, от которого гибли солдаты и лошади, то «страшная пыль, от которой ничего не было видно в двух шагах». Пыль и жара возбуждали сильную жажду, но воды было очень немного. В таких условиях «люди бледнели, становились вялыми и худели; кони еле-еле тащились и тоже худели». У многих появились серьезные проблемы со здоровьем.
Военному медику Франсуа Мерсье по прибытию в Вильно было поручено устроить госпитали для многочисленных больных. По его мнению, развитие болезней стало прямым следствием переутомления солдат и недостатка в пище: «Уже тогда французские войска начинали чувствовать стеснения в самом необходимом, так как обозы, конечно, не могли поспевать за быстрыми передвижениями регулярного войска, а страна, опустошенная уже русской армией, была совершенно не в состоянии дать пропитание и следовавшим по их пятам французам».
Однако еще более губительными для здоровья солдат оказались погода и быстрая смена температуры: «В течение последних дней июня почти не прекращались обильные, но холодные дожди, наступившие вслед за удушливой жарой. Проезжие дороги и вообще то плохо содержатся в России; после же периода дождей они оказались окончательно размытыми, а сообщение по ним почти совершенно немыслимым». В связи с этим на пути от Ковно до Вильны у французской армии отстали до 30 тысяч человек, и большинство из них по прибытии в Вильну было сразу же размещено по госпиталям.
Другой офицер Великой армии писал в своем дневнике: «Санитарное положение армии, по-видимому, совсем не блестяще; госпитали переполнены больными. Жестокие опустошения производит дизентерия, это роковое последствие запаздывания обозов, задерживаемых разливами рек и дождями».
А также дороги
Некоторые офицеры даже упрекали Наполеона в том, что полагаясь на свою удачу и боевую славу своих войск, он не обратил внимания на «особенности страны, столь отличной от тех стран, в которых ему приходилось воевать прежде», и не предвидел тех затруднений, которые предстояли движению войск в России.
Дремучие сосновые леса, непроходимые болота, реки с дном «настолько вязким, что беспрестанно приходится наводить мосты», - все это затрудняло движение армии, ослабляло боевой дух солдат. Нередко случалось, что кавалеристы, обманутые мелководьем, пускались вброд и гибли вместе с лошадью.
Русские дороги также оказались настоящим препятствием для Великой армии: «Русские дороги втрое шире французских; они окаймлены канавами и деревьями, но ни одна дорога не вымощена камнем, и в распутицу они все непроходимы».
| Твитнуть |
|
Код для размещения ссылки на данный материал:
Вторая Западная армия Багратиона вышла из Слонима и направилась ускоренным маршем к Новогрудку. Чтобы ускорить движение войск и увеличить их маневренность, в войсках был оставлен только штатный обоз, а тяжелый был направлен из Слонима через Несвеж к Бобруйску.
Наполеон решил приостановить действия против Первой западной армии Барклая и ограничиться задачей окружения армии Багратиона. Для этого группу маршала Даву Наполеон усилил дивизией Клапареда, входившей в состав Молодой гвардии. В этот день Наполеон впервые получил требование командиров корпусов дать войскам отдых и подтянуть отставшие обозы.
Луи-Николя Даву (Давуст) (1770-1823) – маршал Франции, один из основных генералов Наполеона.
Даву родился в семье кавалерийского лейтенанта, воспитывался в Бриенской военной школе одновременно с Наполеоном, а по выпуску, верный семейным традициям, поступил в кавалерийский полк. Участвовал в походах 1793-1795 гг. и в Египетском походе Наполеона, где многое сделал для победы при Абукире. Позже был замечен Наполеоном и удостоен звания маршала Империи.
Даву был единственным наполеоновским командиром, который не потерпел ни одного поражения и не отрекся от императора в период его первой ссылки. Именно он командовал корпусом, который выдержал основной удар русских при Аустерлице.
В ходе войны 1812 г. Даву командовал 70 000 группировкой войск, главной задачей которой была отрезать армию Багратиона от основных русских сил. В ходе Бородинского сражения он был ранен и некоторое время считался погибшим.
Даву вызывал особую неприязнь в России за свое поведение во время пребывания французов в Москве: он устроил себе спальню и кабинет в алтаре Чудова монастыря, что было, безусловно, осознанным святотатством.
В ходе кампании 1813 г. Даву занял Гамбург, который оборонял вплоть до отречения Наполеона от престола. По возвращении императора с острова Эльбы, несмотря на страстное желание Даву командовать войсками в основных битвах, маршалу были поручены войска Парижа, что и спасло его впоследствии от гнева Бурбонов.
19 июня (1 июля) 1812 года
Балашев у Наполеона
Персона: Мария Валевска – польская возлюбленная Бонапарта
Ответ Наполеона на «польский вопрос»
18 (30) июня 1812 года
«Освободитель» в Гродно
Персона: Александр Иванович Чернышев
Военная разведка в Российской Империи
17 (29) июня 1812 года
Французы в Гродно
Персона: Луи-Пьер-Эдуард Биньон
Французская разведка
16 (28) июня 1812 года
Бой под Гродно
Персона: Александр Дмитриевич Балашев
Взятие Вильны
15 (27) июня 1812 года
Корпуса Жерома Бонапарта и Ю.А. Понятовского выдвинулись к Гродно
Персона: Жером Бонапарт
Память места: Гродно