Отечественная война 1812 года.

Отечественная война 1812 года

Что мы знаем об Отечественной войне 1812 года? Образ этой войны в массовом сознании застрял где-то на полпути от заурядных сцен романа Л.Н. Толстого «Война и мир» к кинофильму «Гусарская баллада» режиссера Э. Рязанова: салонные разговоры, балы, красавцы-офицеры, соревнующиеся в благородстве, гениальные полководцы, красочные батальные сцены в стиле фильмов С. Бондарчука, панорамная съемка поля у села Бородино. Это представление абсолютно романическое, олитературенное.

Меж тем баталии были отнюдь не литературными: только перечисление всех офицеров, погибших в Бородинском сражении, заняло бы несколько десятков страниц текста, что уж говорить о солдатах! А ведь кроме Бородина были еще и Витебск, Смоленск, Вязьма, Малоярославец и проч., и во всех этих битвах гибли тысячи людей, и смерть их была совсем не красиво-театральной, а, как и положено смерти на войне, – страшной, некрасивой.

Так артиллерийский подпоручик Н.Е. Митаревский вспоминал после Бородина: «В одном месте со мной, в Петербурге… был юнкер; мать его, вдова небогатого военного чиновника…. часто заезжала его навещать. Все мы знали эту почтенную и ласковую даму. Часто привозила она сыну лакомства, которыми он делился с нами…. Матери хотелось оставить его на службе в Петербурге, о чем она и просила; но ей сказали, что сын ее очень молод….Таким образом, сын ее поступил в действующую бригаду и в Бородинском сражении, в ту минуту, когда он наводил орудие, ему сорвало ядром череп…. Когда я узнал об этом, то подумал, как часто судьба или предопределение странно, несправедливо распоряжается людьми. У моих родителей, кроме меня, было еще три сына; лишись они меня, им было бы чем утешиться, а тут мать лишается единственного утешения!»

Таким же был и их быт. Вместо балов, праздников, вина и красивых женщин, с которыми часто ассоциируется повседневная жизнь русской и французской армий, войсковой быт был наполнен болезнями, голодом, стонами раненых и умирающих, бесконечной борьбой за выживание.

Французский медик Франсуа Мерсье вспоминал в преддверии Бородинского сражения: «Серьезные лишения, испытываемые нашими ранеными, а также наступившая снова чрезмерная жара в связи с заразой, распространяемой тысячами трупов, валявшимися не только вокруг Смоленска, но и в самом городе и даже в домах, явились источниками эпидемических заболеваний, которые еще сильнее, чем страдания от ран, скосили в самое короткое время огромное количество наших солдат».

Красивая жизнь закончилась практически в первые же дни Отечественной войны: молодые офицеры, в особенности те, чей военный опыт был еще совсем невелик, тут же растеряли свои коляски, денщиков, поваров, и, не имея денег на пропитание, вынуждены были сами искать и устраивать себе ночлег, питание, лошадей; для рядового состава же не хватало даже самых необходимых продуктов.

Один из участников похода русский офицер Николай Муравьев, брат будущего декабриста, уже в начале Отечественной войны пишет: «Мы обносились платьем и обувью и не имели достаточно денег, чтобы заново обшиться. Завелись вши. Лошади наши истощали от беспрерывной езды и от недостатка в корме. Михайла (младший брат – прим.ред.) начал слабеть в силах и здоровьи, но удержался до Бородинского сражения, где он, как сам говорил мне, «к счастию был ранен, не будучи в состоянии выдержать усталости и нужды». У меня снова открылась цинготная болезнь, но не на деснах, а на ногах. Ноги мои зудели, и я их расчесывал, отчего показались язвы, с коими я, однако, отслужил всю кампанию… Положение мое все хуже становилось: слуги у меня не было, лошадь заболела мытом, а на покупку другой денег не было. Я решился занять у Куруты 125 рублей, которые он мне дал еще до Бородина…». Ему вторит в своих мемуарах и полковой врач Роос: «Во всех отношениях мы перебивались кое-как; уже мало было хлеба, а мука, молоко, вино и водка сделались большой редкостью. Вследствие жары и скверной воды мы забирались в ледники и захватывали с собой куски льда, которые переходили из рук в руки и сосались всеми. Купить ничего было нельзя, потому что маркитанты не поспевали за нашим быстрым передвижением. Офицеры должны были довольствоваться тем, что добывала воровством и грабежом их прислуга, да и к тому редко представлялась возможность; поэтому уже в первые дни за Неманом общая нужда вызвала крупнейшие беспорядки. Для лошадей лишь очень редко находилось сено и овес, а когда это и случалось, лошади не могли размолоть овес зубами, притупленными вследствие питания травой и зерновым кормом».

К тому же каждый день Отечественной войны, даже если не происходило никаких стычек и боев, уносил сотни жизней, как солдат, так и простых жителей, разорял целые уезды, уничтожал прекраснейшие города и поместья. И французы и русские вспоминают, что иногда на несколько километров вокруг дорог, по которым двигались армии, не оставалось ни одного человека.

За небольшой отрезок времени, чуть меньше полугода, миллионы людей потеряли свои дома и кого-то из близких и родных, были вынуждены уехать с давно обжитых мест. Страх и паника сменялись жестокой обидой за Отечество. Многие из них винили во всех своих бедах не только Наполеона и французов, но и свое собственное правительство, царя, генералов, тех самых, которых, спустя несколько месяцев после изгнания врагов с территории Российской империи, боготворили и возносили до небес.

Однако, несмотря на все эти беды и несчастья, жизнь продолжалась, и в ней находилось место и дружбе, любви, моде, красивым словам и поступкам. Для многих офицеров, ведших прежде чрезвычайно распущенную жизнь, именно война открыла путь к вере и Богу: даже сам император Александр, прежде несколько холодно относившийся к традиционному христианству весь 1812 год не выпускал из рук подаренный ему А.Н. Голицыным томик Евангелия.

Даже под свистом ядер и гранат на поле Бородинского сражения люди продолжали шутить, разговаривать, писать письма. Сохранились дневники и записки, которые вели многие из русских и французских офицеров от капрала до генерала. Кто-то из них писал о стратегических и тактических перемещениях армии, другие фиксировали интересные картины из жизни местных жителей, третьи записывали стихи, четвертые рассказывали о свих подвигах и проч. Так или иначе в этих записях предстают люди со своими проблемами, обидами и надеждой, со своими живыми голосами.

За прошедшие 200 лет многие участники Отечественной войны 1812 года превратились в национальных героев, защитников, рыцарей чести, они стали частью великого и славного прошлого, памятниками себе и тем странам, что защищали. Другие же, как с русской, так и с французской стороны, теперь уже почти забыты, могилы их часто потеряны, портреты не сохранились, а от истории их жизни остались только сухие факты. Однако за каждым из этих знаменитых или забытых людей стоит собственная история, которая полна отнюдь не только героических событий, но и простых человеческих радостей и горестей. Так, генерал Н. Раевский, бывший всегда противником излишней героизации, в 1813 году в разговоре с Батюшковым обмолвился: «Из меня сделали римлянина, милый Батюшков, — сказал он мне. — Из Милорадовича — великого человека, из Витгенштейна — спасителя отечества, из Кутузова — Фабия. Я не римлянин, но зато и эти господа — не великие птицы (...) Про меня сказали, что я под Дашковкой принес на жертву детей моих… а за истинные мои заслуги хвалили Милорадовича и Остермана. Вот слава, вот плоды трудов!». Мы постараемся донести до читателей голоса и судьбы этих людей.

 

Война 1812 года была одной из самых кровопролитных за всю историю наполеоновских кампаний. Еще до Бородинского сражения французский император видел, что из более чем 350 тысяч солдат Великой армии до Бородино добралась в лучшем случае половина, да и эти войска были измучены длительными переходами, нехваткой продовольствия и провианта, постоянными стычками с противником. Но что заставило эту громадную массу людей со всех концов Европы сдвинуться с места и отправиться в поход в далекую Россию? Только лишь воля Наполеона привела их в самый центр России, или что-то управляло и самим «повелителем Европы»? И какова роль рядовых офицеров и солдат в том, как завершилась эта война? Что такое Отечественная война с политической, экономической, социальной точек зрения?

В рамках спецпроекта журнала «Нескучный сад» мы постараемся ответить на эти и многие другие вопросы. Каждый день мы будем публиковать статьи, посвященные самым важным и интересным фактам войны, в центре каждой из них будет персона, в той или иной степени повлиявшая на ход событий. Вы сможете прочитать хронику каждого дня войны, как если бы получали донесения с поля военных действий.


25 декабря 1812 (6 января 1813) года
Отечественная война окончена
Персона: Сергей Кузьмич Вязьмитинов
Манифест об окончании Отечественной войны

24 декабря 1812 (5 января 1813) года
Казаки в Кенигсберге
Персона: Федор Васильевич Ридигер
Заграничные походы русской армии

23 декабря 1812 (4 января 1813) года
Гранжан отступает к Кенигсбергу
Персона: Наполеон Бонапарт
Наполеон Бонапарт

22 декабря 1812 (3 января 1813) года
Витгенштейн захватил Лабиау
Персона: Дмитрий Дмитриевич Шепелев
Бой при Лабиау

21 декабря 1812 (2 января 1813) года
Гранжан решил задержать русских в Лабиау
Персона: Клеменс фон Меттерних
Венская система международных отношений

20 декабря 1812 (1 января 1813) года
Чичагов преследует французов
Персона: Федор Алексеевич Луков
Итоги Отечественной войны 1812 года для России

19 (31) декабря 1812 года
Войска Йорка больше не помеха Витгенштейну
Персона:
«Отечественная война» или «Русский поход»?

18 (30) декабря 1812 года
Нейтралитет прусского корпуса генерала Йорка
Персона: Филипп Осипович Паулуччи
Таурогенская конвенция

17 (29) декабря 1812 года
Кутузов: неприятель изгнан
Персона: Елизавета Алексеевна
Женское патриотическое общество

16 (28) декабря 1812 года
Начало переговоров с генералом Йорком
Персона: Николай Юрьевич Урусов
Состояние русской армии в конце кампании