Иностранцы на русской службе: введение
Каждый пятый – иностранец
Почти «каждый пятый «русский» штабной офицер в сражении при Бородино даже не был подданным российского императора», по данным профессора Доминика Ливена, авторитетный зарубежный специалист в истории Российской Империи. А если попытаться высчитать общий процент офицеров имеющих зарубежные корни, фамилию или почитающий русский язык неродным, число это вырастет неимоверно. В связи с этим авторитетный советский историк Н.А. Троицкий, специалист в истории XIX века и, в первую очередь, в истории войны 1812 года, заметил однажды следующее: «Российский генералитет в 12-м году был отягощен не столько доморощенными бездарностями из дворянской знати вроде Шувалова или Васильчикова, сколько иностранцами — и обрусевшими, и новоявленными; иные из них даже не знали русского языка как, например, Фуль и Винценгероде. Высокие командные посты занимали Беннигсен и Витгенштейн, Паулуччи и Багговут, Эртель и Пален, Эссен и Эссен, Штейнгейль и фон дер Остен-Сакен, Ланжерон и Левенштерн, Корф и Крейц, Ламберт и Сен-При, Бухгольц и Сивере, Траверсе и Канкрин, Ферстер и Трузсон, принцы Евгений Вюртембергский и Карл Мекленбургский, не говоря уже о тех, кто был в меньших (но тоже генеральских) чинах, как Дибич, Опперман, Кнорринг, Бенкендорф, Берг, Гельфрейх, Ольдекоп, Фок и др.» Эта ситуация всегда вызывала в русском обществе довольно неоднозначные оценки, которые становились все более резкими и негативными пропорционально с уменьшением запаса иностранных слов.
Рядовой офицер 1-го пионерского полка (инженерные войска), худ. О.К. Пархаев, М., 1987 г.
Иностранцы не чувствовали себя чужими
Действительно на русской службе и при русском дворе постоянно находились сотни не говорящих по-русски чиновников, офицеров, фрейлин, однако вряд ли можно сказать, что они чувствовали себя здесь чужими: практически все русское дворянство и чиновничество могло изъясняться на двух или трех европейских языках. Также можно усомниться и в их полном безразличии к России и паразитирующем характере их пребывания в Империи. И война 1812 года – отличная доказательство их верной службы.
Просматривая списки погибших солдат и офицеров, вы можете увидеть там довольно много иностранных фамилий, также много их и среди выживших и получивших награды за свое участие в войне. В первую очередь иностранные офицеры требовались в штабе, инженерных и артиллерийских войсках, т.е. фактически на все те специальности, где нужна была математическая точность и безупречная логика. Сама практика приглашения иностранных специалистов для службы в армии и в управлении государством не считалась чем-то чрезвычайно странным: будучи европейской державой, Россия использовала европейский опыт. Очень показательна здесь судьба отца министра иностранных дел Российской Империи в 1816-1856 гг. Карла Нессельроде. Отец министра – Вильгельм-Карл – будучи немцем по происхождению, успел за свою долгую жизнь послужить в Австрии, Пруссии, Голландии, Франции, России, даже сын его, будущий министр, был рожден в Лиссабоне, где Вильгельм-Карл выполнял обязанности русского посланника (на английском корабле). Таких профессиональных военных, чиновников, дипломатов и инженеров, которые перемещались из страны в страну ради заработка и повышения авторитета было по всей Европе совсем не мало.
Памятник М.Б. Барклаю-де-Толли близ Казанского собора в Санкт-Петербурге, скульптор Б.И. Орловский
Русская армия – «империя в миниатюре»
Свою роль сыграл и тот факт, что в течение всего XVIII века к Российской империи были присоединены и новые иноязычные территории, такие как Прибалтика и Польша, на территории которых с давних пор бок о бок жили представители разных неславянских языковых групп. Когда мы смотрим на войско Российской империи в 1812 году, мы имеем дело как бы с «империей в миниатюре», и здесь совершенно неудивительно, что многие из офицеров носят совсем не русские фамилии.
Привычка интриговать
В общем-то, до начала Отечественно войны наличие такого количества иностранных служащих в России никого и не удивляло: большинство из них успешно инкорпорировалось в местную аристократическую среду, они женились на русских дворянках, принимали российской подданство, начинали говорить по-русски. Откуда же в таком случае в течение всего 1812 года целая кампания против иностранцев?
Как кажется, главной причиной здесь стали не какие-то национальные разногласия, но бесконечная придворная привычка интриговать. Даже в армии мы видим, как одного за другим смещают иностранцев с лидирующих позиций не потому, что они иностранцы, но для продвижения по службе. Происхождение и инакоязычие здесь становилось только предлогом для травли, таким же, каким могло стать известие о любовных связях, или же открытие мошенничества в картах.
| Твитнуть |
|
Код для размещения ссылки на данный материал:
В Дрисском лагере состоялся осмотр позиций и окружающей местности. Специально назначенные для этого офицеры (А.Ф. Мишо, Л. Вольцоген, К. Клаузевиц, К.Ф. Толь) пришли к выводу, что создать хорошую оборону в Дриссе войскам не удастся. Было решено оставить укрепленный лагерь.
Карл Вильгельм Толь (1777-1842 гг.)
Карл Вильгельм, или Карл Федорович, как его звали в России, родился в 1777 г. в семье лифляндского дворянина, проживавшего в Эстляндии. Судьба его хорошо показывает, что жизнь рядового немецкого офицера в Русской армии не так уж и проста.
Воспитывался в Первом кадетском корпусе, где был любимым учеников М.И. Кутузова. Участвовал в Итальянском и Швейцарском походах А.В. Суворова и в других кампаниях против Наполеона, а также в русско-турецкой войне 1806-1812 гг. Проделал путь от поручика до генерала.
В войне 1812 года был прикомандирован к 1-й Западной армии на должность генерала-квартирмейстера. Будучи одним из образованнейших офицеров в штабе и ведущим специалистом в военной теории, первым заявил о полной несостоятельности Дрисского лагеря. После назначения М.И. Кутузова главнокомандующим Карл Федорович стал одним из его главных помощников. Граф Е. Комаровский описывает даже трогательную историю о том, что светлейший князь сразу после своего назначения, долго выспрашивал о том, кто есть при армии, и, узнав, что при штабе работает Толь, очень обрадовался. Именно Толь сыграл главную роль при выборе места для Бородинского сражения и размещения войск.
Несмотря на свое штабное положение, Толь участвовал в большинстве сражений в войнах 1812-1814 гг., и даже присутствовал на Венском конгрессе (1815 г.). После войны служил начальником корпусов колонновожатых и топографов. Позже принимал участие в подавлении восстания декабристов в 1825 г. и Польского восстания 1830-31 гг. В 1824 г. удостоен генеральского звания, в 1826 г. – графского достоинства.
28 июня (10 июля) 1812 года
Бой под Миром
Персона: Иоахим Мюрат
Мюрат: «генералиссимус всей кавалерии»
27 июня (9 июля) 1812 года
Бой под Миром
Персона: Матвей Иванович Платов
Зловещие les cosaques
26 июня (8 июля) 1812 года
«Вентерь» Платова
Персона: Эммануэль де Груши
Последняя великая война кавалерии
25 июня (7 июля) 1812 года
Мюрат занял Видзы
Персона: Александр Иванович Михайловский-Данилевский
Французская пропаганда: миссия – спасти Европу от «русских варваров»
24 июня (6 июля) 1812 года
Багратион покинул Николаев
Персона: Екатерина Павловна
Отбытие государя из армии